Волжский правда «Волжская правда» в социальных сетях. Нажмите, чтобы подписаться на новости  → Одноклассники Вконтакте Facebook Twitter Mail.ru

подписка на сайт

МОЙКА копия

реклама четверга 4


П-Центр-ТДС - ноябрь 2017

Лента новостей

podpiska 240x400 blue

Экология

Последние комментарии

Погода в Волжском

Календарь новостей

« Ноябрь 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

prodazha zem

Баннер ВТПП для сайтов

 

ПАРАЦЕЛЬС

Партнеры

логотип утвержденный

 

Логотип Октябрь

 

Антону4


KSS

 

Парк 300х600

 

Фонд  визитка

 

Логотип ЦС

 

reklama-online

 

vpi banner vlzpravda 200x70

 

DTDM

 

pfrf34

 

zvezda

Четверг, 26 Октябрь 2017 10:14

История Волжского: как один комсомолец всех бандитов сдаться уговорил

Автор 

Проваленная явка

Разгул бандитизма местная власть объясняла поддержкой местных, особенно проживающих в степных хуторах. В большинстве там обитали люди зажиточные и, как правило, «контрреволюционных настроений».

Новая власть применяла к таким «пособникам» жёсткие меры: за связь с бандитами их арестовывали, их семьи выселяли, а имущество подлежало конфискации в пользу пострадавших от рук бандитов.

Однажды вычислить пособников «партизан» помогла случайность. На хутор жителя Верхней Ахтубы Никиты Черёмушникова приехала группа партийных работников, членов уисполкома. Один из визитёров поинтересовался, не видели ли хозяева проходящих частей Красной Армии. Отчего-то Никита Черёмушников и его жена решили, что их гости — из «партизан», и ошеломлённые партийные работники услышали совершенно неожиданные вещи. Никита рассказал, каково количество красноармейцев, указал состав отряда (кавалерия и пехота) и направление движения: «Проходили по направлению в Средне-Погромное, проходили в разбросанном виде, так что, если бы немного пораньше подоспели, то вы бы всех порубили, забрав у них патроны и орудие. У них солдатики - дрянь, молодёжь, да такие отчаянные, ругаются, да всё ищут патроны. А как наши идут, уж такие милые, обходительные»... На вопрос, какие новости в селе, Черёмушниковы ответили: «Как нам не знать, когда у нас в Верхней Ахтубе служит сын в милиции? Он нам каждый день сообщает всё подробно. Там ещё что задумают, у нас уже всё известно: когда из Царицына или Ленинска какие части выходят, когда — отряд с артиллерией, чего и сколько орудий, пулемётов, куда направляется». Сын Иван передавал информацию соседу Михаилу, «который всё время скрывается у нашего соседа, гражданина с. Верхняя Ахтуба Членова». По словам Черёмушниковых, Членов, хоть и был бедняком, служить в Красной Армии не хотел: «Он даже сам, сердешный, лежал двое суток в погребе, не вылазил, пока не ушли». Также они доложили, «как и где стоят в караулах коммунисты, сколько их», что местные «не дождутся, пока придут партизаны, а то и они помогут душить коммунистов». На вопрос, нет ли у него оружия, Никита сказал: «Думаем сделать налёт на Верхнюю Ахтубу». И добавил, что есть винтовка, но в ней застрял патрон. «Она у меня спрятана. Как бы кто не увидел из посторонних». На вопрос, есть ли патроны, сказал: «Сейчас нет, были недавно. Я привозил из Верхней Ахтубы. Но я их уже передал партизанам». Выяснилось, что сведения Никите привозит его брат Яков. Предложили ехать к нему, и Черёмушников тут же запряг лошадь. За что и поплатился: было принято решение «арестовать как активных пособников бандитов и предателей Советской власти Черёмушникова Никиту, его жену Елену, брата Якова и Членова Григория Петровича, препроводить их в Ленинск, на предмет дальнейшего расследования и предания виновных революционному суду».

Добавим, в наказание у Черёмушникова и Членова конфисковали по лошади с упряжью. Всего-то... Согласно описи, у Никиты осталось ещё две лошади, 2 коровы, 1 бугай, 2 телёнка, 14 овец. У его брата Якова — 2 верблюда, 1 лошадь, 5 коров, 1 телёнок, 20 овец. У бедняка Членова описали 2 лошадей, 4 коров, 4 телят, 12 овец, 9 ягнят. Все акты и конфискованное имущество передавали в Ленинский уездный земельный отдел для раздачи животных «беднейшему пролетарскому классу».

«В пользу бедных»

Судя по документам, жили селяне в первые годы Советской власти неплохо: у Гаврилы Васильева, укрывавшего сына-бандита и двух племянников, конфисковали лошадь, 2 коров, 10 овец. С хутора Петра Шестакова (сбежавшего вместе с отрядом бандитов от красных) забрали 2 лошадей, 9 дойных коров, 6 телят, 21 овцу, 3 коз, 3 верблюдов, 2 верблюжьих телеги, 1 бугая. А Пётр Селиванов лишился имущества за то, что у него на хуторе «оказалась подготовленная позиция для нападения на красные отряды».

Случались и казусы. Однажды житель Заплавного Лазарь Насырин обратился в уезд с ходатайством о возвращении ему двух коров. Выяснилось, что он передал их знакомому, Якову Шалаеву, а сам ушёл в Красную Армию. Вернувшись, выяснил, что коров у Шалаева вместе с остальным скотом, упряжью и сеном конфисковали за то, что «угощал чаем бандитов Носаева, Рожкова, Гришина». В итоге власть постановила вернуть коров Насырину или же выдать ему других взамен его собственных.

А бандит Буров опоздал!

В 1921 году власть объявила бандитам беспощадную войну. Был опубликован приказ чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией, саботажем, шпионажем и преступлением по должности:

«...Объявляется добровольная явка с повинной бандитам и их укрывателям сроком с 5 по 19 июля с.г. Всем добровольно явившимся будет дарована жизнь, а раскаявшимся даже и полное прощение может быть. По истечении же этого срока начнётся беспощадная борьба с бандитами, их укрывателями и пособниками. Захваченные по истечении срока будут расстреливаться на месте. Остальным же бандитам и их соучастникам будут применяться самые строгие меры наказания по законам военного времени.

Также объявляется добровольная сдача оружия, огнестрельного и холодного, огнеприпасов. К тем, у кого будет обнаружено оружие после этого срока, будут применяться такие же меры наказания, как и к бандитам.

Председатель Царицынского Губисполкома Морозов; Командир бригады Хаханян; Председатель Царицынского Губчека Карл Пога».

И приказ сработал. Так, жительница села Новоникольское Рахинской волости Аксинья Демидова заявила «как честная гражданка» на собственного сына-бандита. Написали заявление жители Назарочкина и Бирюкова садов, решившие содействовать красным отрядам «в борьбе с бандитизьмой». Власти вели борьбу с партизанами кнутом и пряником: и угрожая, и уговаривая. Так, в мае 1921 года уездный исполком создал опергруппу, которая должна была вести разъяснительную работу среди главарей банд о необходимости сдаваться. Входили в группу местные комсомольцы. Заводилой у них был Иван Константинович Донсков, весёлый компанейский парень, обладавший умением обаять собеседника, убедить его в своей правоте. Вот отрывок из его воспоминаний:

«Было объявлено через уполномоченных волостей оповестить проживающих хуторян в дальних степях собраться на собрание в мельнице кулака Авдашина, которая была расположена от села на 110 км. На собрание явилось около 2 тысяч крестьян Ленинского уезда. Перед тем как приехать на собрание, я провёл с бандитами беседу о значении амнистии правительства. На собрание прибыли все бандитские отряды, с опозданием прискакал бандит В.Я.Буров. Не разобравшись, в чём дело, разъярённый ненавистью к советской власти, он отказался сдаться и прекратить сопротивление. Во весь голос закричал: «Что здесь за сборище? Приказываю всем разойтись! Расстреляю всех, кто не подчинится! Разойтись!»

Но собрание всё же состоялось. Некрасовская банда дала согласие на сдачу, у каждого бандита имелась справка об амнистии, выданная за моей подписью, с явкой в Увоенком. Некрасов расставил свой отряд вокруг мельницы, на крыше нижнего этажа и в дворовых постройках для обеспечения безопасности собравшихся граждан. Собрание прошло бурно, большинство людей было радо жить спокойно и трудиться, не зная страха.

Нас троих пригласили в дом Авдашина, и мы были в безопасности от бандитской шайки Бурова. Его бандиты покинули хутор, но Буров пригрозил Некрасову, что расправится с ним.

Стало темнеть. Я должен был поехать на квартиру, где был Некрасов, узнать его мнение после собрания. Но бандит, который сопровождал меня, перепутал дороги, и я приехал на другой хутор, в штаб Бурова. Как только я сошёл с подводы, Буров приказал меня оставить в землянке, поставив караульного, а сам ушёл на совещание в штаб. Прошло минут тридцать. Он вернулся и говорит: «Мы решили тебя расстрелять. Раздевайся». Я снял брюки, сапоги, гимнастёрку.

Но Некрасов догадался, что нас долго нет, и прискакал в штаб Бурова, спас меня от расстрела».

Хочется верить, что эта история спасла жизнь Некрасову. Были ведь и трагические истории — как в Заплавном весной 1921 года. Группа бандитов решила сдаться, о чём и известила местные власти. «Партизаны» уже входили в село, их встречали плачущие родственники и знакомые, когда с колокольни раздалась пулемётная очередь. Вся группа была хладнокровно расстреляна на глазах у селян. После этого случая число желающих сдаться заметно поубавилось, отряды ушли в подполье, иногда совершая налёты на окрестные сёла.

Конец партизанщины

Местные власти объявили беспощадную войну бандитам. Их расстреливали на месте, вынуждали покинуть укрытие и сдаться под угрозой расстрела родственников. Главной чекист Царицынской губернии Карл Пога и председатель губисполкома Морозов отправили в Ленинск секретную телеграмму, в которой приказывалось взять в заложники 50 человек из местных «авторитетов», пользующихся влиянием у бандитов:

«Одновременно, кроме 50 заложников в уезде, каждой волости объявить под расписку 100 кулаков, не арестовывая их, ответственными за террор и грабежи бандитов, списки которых распространить по населённым пунктам волостей с предупреждением, что в случае грабежей, убийств бандитами крестьянской бедноты, совработников взятые заложники будут расстреляны. Из каждой сотни 10 человек немедленно будут арестованы и объявлены заложниками. Списки сотен с характеристиками также высылать в Губчека».

Угрозы, уговоры и действия отрядов по борьбе с бандитизмом дали результаты: в 1922 году большинство селян, скрывавшихся в пойме и входивших в состав вооружённых отрядов, добровольно сдалось властям. Этому способствовали голод, холодная зима 1921 года, а также понимание того, что новая власть пришла явно надолго, в пойме её не пересидишь. Наслышаны были люди и о начинавшемся НЭПе - и связывали с ним определённые надежды на спокойную жизнь, а власть очень вовремя объявила очередную амнистию. Партизаны стали возвращаться домой. Правда, дальнейшая судьба амнистированных неизвестна.

Зато известно другое: в конце 1922 года власть отправила в Москву рапорт о том, что «все банды на территории уезда прекратили своё существование».

Начало читайте здесь.

Оцените материал
(8 голосов)
Прочитано 338 раз

Добавить комментарий

Правила добавления комментариев


Защитный код
Обновить

banner ad call center