В мистическую этнику Гоголя вплетутся разные вечера на хуторе близ Диканьки. Зритель увидит отсылки к «Страшной мести» и «Майской ночи или утопленнице». Услышит дарк-фолк от «Каторги» и казачью песню в исполнении Ольги Галушкиной. Узнает, что шанс есть у каждого, и поймёт, какую цену он готов заплатить, чтобы оставаться собой. «Волжская правда» побывала в гостях у МАТа и выяснила подробности.
«Гоголь близок мне, ведь я-казачка!»
Репетиция в разгаре. На огромной сцене традиционный МАТовский минимализм и полтора десятка актёров, умудрившихся воссоздать шумную рыночную площадь с характерным для Малороссии гомоном и темпераментом.
— Моя любовь к Гоголю не внезапна, — поделилась с нами худрук МАТа и главный режиссёр спектакля Ольга Галушкина. — У меня была постановка «Шинель». Он такой народный, этнический. Особенно в том материале, который мы выбрали. Насквозь пропитан мистикой и так актуален сегодня. Ведь времена меняются, а пороки остаются… Гоголь близок мне еще и потому, что у меня казачьи корни. Я — донская казачка. И все эти сказания, легенды, выдумки… Я это всё видела и слышала!
Холщовые мешки с маленькими табуретами внутри, лежащая сверху доска. Импровизированная повозка, на которую кинули связанного Хому. И танцевальные пары, резвящиеся под неофолк…
— Гоголь стирает границы между реальным и нереальным, — с жаром рассказывает Ольга. — Он часто использует слова «наваждение», «происшествие». Поэтому у нас будут сцены с теневым театром. Мы задействуем передвижные колонны: динамично-лёгкие и в тоже время монументальные. Они у нас будут превращаться то в церковь, то в забор… А мешки для скарба на рынке будут трансформироваться в табуретки, из которых впоследствии будет сложен курень. Ничего лишнего!
«Все мы – дети…»
Все актёры-мужчины держат в руках и периодически дуют в деревянные свиристелки…
— Это наши люльки! – улыбается худрук МАТа. – В них мы просто соединили этнику и «12+». То есть они у нас и свистульки-игрушки, ведь все мы – дети, особенно мужчины до 40 лет! И, одновременно, курительные трубки, потому что этого у Гоголя очень много… Он – целая вселенная этого быта.
Фоном звучит композиция питерской группы «Каторга», поющей в фолке и дарк-фолке.
— Что касается музыки, то у нас — традиционно система лейтмотивов, — рассуждает главный режиссёр. — Немного современной стилизованной этники, казачьи песни, одну из которых исполним мы в Олегом Коробковым. Это будет композиция «Ой, калина, ой, малина», которую пели в моей в семье. Она станет и одной из тем души.
Появятся в «Вие» и персонажи других вечеров близ Диканьки. Например, Казимир Мазовецкий.
— Я не могла упустить этот пласт, — Ольга разводит руками. – «Страшную месть», «Майскую ночь»… Это же всё предтеча к «Вию»! Зрители увидят много отсылок. Это наша адаптация, наше видение и прочтение. Мы хотим дать шанс каждому. Хотим понять, кто такая панночка. Что с ней произошло? Зачем ей эти жертвы? Ведь у всего есть первопричины… Кто такой Хома? Кто такой Вий? Почему они вдруг встретились все вместе?
«Будешь обнажён душой — съедят…»
Световая сценография деликатно выхватывает лица актёров, оставляя в памяти их подвижную мимику.
— В этом мире, где все носят маски, если будешь сильно обнажён душой – съедят, а будешь сильно агрессивен – отторгнут, — продолжает рассуждать главреж. — Поэтому ты всё время надеваешь какую-то личину. Вот они, эти оборотни, эти вурдалаки, которые служат Вию. А Хома пришёл к ним один. Какой есть… А ты можешь оставаться таким, какой ты есть? Без маски? И какую цену ты готов заплатить, чтобы остаться собой, настоящим? Наш спектакль о поиске себя и о том, что у всех всегда есть шанс! Только смерть является финальной точкой, после которой ты уже ничего не сможешь. И мы даём этот шанс. Можно совершить проступок. Можно пойти не туда. Но главное – это вовремя осознать и двигаться по своему пути дальше, но уже с бэкграундом.
Артисты устроили паузу и столпились вокруг худрука.
— Время нынче сложное, — осторожничает, но продолжает Ольга. — Очень много озлобленности. Поэтому хочется, чтобы, знаете, «За веру! За землю!» Но только, чтобы это уходило куда-то в патологию. Я хочу, чтобы были прощение, смирение и милосердие. И, если у кого-то есть камушек за пазухой, чтобы он старался его отпустить и больше не поднимать…
Опрос
— Для меня эта роль является очень значимой, — поделился с нами исполнитель роли Хомы Брута Вадим Швайгерт. – Это должен быть огромный шаг вперёд. Потому что это борьба. Борьба с самим собой. Выход из привычного комфорта и движение к чему-то новому, сложному и, естественно, прекрасному.
— Я работаю в нескольких образах, – рассказал Камран Гасанли. – Это семинарист и Казимир Мазовецкий, персонаж «Страшной мести», который тоже работает на воеводу — сотника. Это далеко не первая моя встреча с Гоголем, его интересным слогом и необычным посылом. В нём интересно копаться. С ним интересно общаться. И актёрам, и режиссёру… Посыл идёт в зал какой-то бешеной смесью мыслей и диалогов… И очень хочется, чтобы публика нас услышала и вышла из зала с мыслями, которые гармонично дополнят формулу театра: автор-режиссёр-актёр-зритель.
— Я исполняю роль панночки, — говорит Алёна Апанасенко. – Для меня это первая главная роль на большой сцене, поэтому она имеет для меня огромное значение. Моя задача — создать жуткий и вместе с тем очень притягательный образ ведьмы. А с учётом того, что «Вия» знают и любят все, мне предстоит хорошенько извернуться, чтобы удивить зрителя.
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
