4 ноября Россия отметила День народного единства. Этот государственный праздник установлен в честь событий 1612 года, когда народное ополчение под предводительством земского старосты Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского взяло штурмом укреплённую часть Москвы Китай-город и впоследствии освободило столицу от польско-литовских интервентов. А что же было в это судьбоносное время в наших краях, в низовьях Волги и Дона? Об этом и поговорим.
Отряд в 50 стрельцов на переволоке
После смерти Ивана Грозного в 1584 году цари сменялись один за одним, на трон претендовали сразу три Лжедмитрия, в стране бушевал голод, народные восстания, а еще ее рвали на части польско-литовские и шведские захватчики.
А что же было на Нижней Волге чуть более 400 лет назад? В то время Россия только укрепляла свои южные рубежи. В 1556 году войска Ивана Грозного взяли Хаджи-Тархан, столицу Астраханского ханства, и рядом с ней основали так называемую русскую Астрахань. Она стала форпостом России на юге.
Чуть позже была организована и крепость Царицын. На Волго-Донской переволоке располагались сторожевые стрелецкие посты, защищавшие проплывавшие по Волге суда. Первое упоминание о крепости дошло до нас в письме купца, английского путешественника Христофора Бэрроу. Русские источники не сохранились из-за пожаров в Москве 1626 и 1701 годов.
«На острове, называемом Царицыном, – писал англичанин в 1579 году, – русский царь держит в летнее время отряд из 50 стрельцов для охраны дорог».
Большинство краеведов идентифицируют этот остров с современным островом Голодный, который расположен прямо напротив устья Царицы. Кстати, эта запись – одна из самых ранних, где упоминается название «Царицын», впоследствии закрепившееся за городом.
В сохранившихся русских источниках Царицын впервые упоминается в грамоте царя Федора Иоанновича, унаследовавшего престол от своего отца Ивана Грозного. В этом документе, датированном 2 июля 1589 года, упоминалось об отправке леса из Казани к новому городу, строящемуся на Переволоке:
«От царя и великово князя Федора Ивановича всея Руссии на Переволоку воеводам нашим князю Григорью Осиповичу Засекину, да Роману Васильевичу Олферьеву, да Ивану Офонасьевичю Нащокину. Которые суды отпущены ис Казани на Переволоку для лесовой воски с вами, со князь Григорьем и с Иваном, и как даст бог город и острог зделаете, и вы б у себя на Переволоке оставили для тутошних посылок ис тех судов сколько пригоже… а лутчие бы естя суды отослали в Астрахань на наши обиходы астраханские… Да и к нам бы естя о том отписали ж, сколко каких судов у себя на Переволоке оставите, и что пошлете в Астрахань, чтоб нам про то было ведомо. Писан на Москве лета 7097-го (1589 – Авт.) июля во 2 день за приписью дьяка Дружины Петелина».
Присяга Лжедмитрию и пепелище на месте крепости
В 1591 г. Царицын был уже настоящей крепостью, там было 100 домов и даже церковь. Такое описание сделали монахи-кармелиты, которые прибыли сюда в 1606 году вместе с архиепископом астраханским Феодосием. Вплоть до 1608 года Царицынская крепость располагалась на острове.
Но несмотря на такое обособленное положение ее не обошли стороной перипетии Смутного времени. Есть сведения, что царицынский воевода боярин Фёдор Петрович Чудинов перешёл на сторону Лжедмитрия I. Также Царицын был в числе городов, признавших власть Лжепетра, собиравшего войско для похода на Москву на помощь своему «племяннику» – Лжедмитрию II.
24 октября (3 ноября) 1607 года посланный царём Василием Шуйским для усмирения бунтовщиков воевода Федор Шереметьев взял штурмом город:
«Царицын город и острог взяли, и государевых изменников царицынских людей и их жён и детей побили и поймали, а иные в степь побежали… как изменники побежали в степь, и я, холоп твой, за ними гонял до речки до Ольшанки от города семь вёрст и с ними бился».
В сохранившихся записях воеводы отсутствует упоминание о переправе на остров. Это наводит на мысль, что в это время Царицынская крепость уже располагалась не на острове, а на берегу. А Шереметьев, пробыв в городе до октября 1608 года, направил свои силы к Нижнему Новгороду, чтобы поддержать царские войска. Перед уходом он оставил на месте Царицына выжженную землю, спалив заодно и соседний Саратов, встретившийся на его пути.
С 1608 по 1614 год город представлял собой пепелище. После окончания Смутного времени Царицын пришлось отстраивать заново. В 1615 году воевода Мисюра Соловцов возвёл укрепления уже на правом берегу Волги, в месте впадения в неё реки Царицы. Известно, что крепость имела форму прямоугольника, внутри которого располагались воеводская изба, монастыри при церквях Святого пророка Иоанна Предтечи (женский) и Живоначальной Троицы (мужской), таможня и тюрьма.
Следующие 100 лет Царицын был исключительно военным поселением, гарнизон которого поддерживал порядок на водных и степных дорогах, на Переволоке и препятствовал набегам кочевников и разбоям воровских казаков.
Гуляйполе в Заволжье
Это было особенно актуально для Заволжья. В конце 16 века оно оставалось малоосвоенным степным краем, где кочевой образ жизни соседствовал с первыми шагами русской колонизации.
Основу населения составляли кочевые народы: ногайцы, башкиры, казахи. Они перемещались со своими стадами по степным просторам в поисках корма, и их жизнь была тесно связана с сезонными перекочёвками.
В то же время на Волге орудовали казачьи ватаги, которые иногда проникали в Заволжье и совершали набеги на караваны и суда купцов и путешественников, следующих с востока в Москву.
Но постепенно земли Заволжья осваивало русское государство, что заложило основу для кардинальных перемен в регионе, связанных с укреплением южных окраин, строительством новых сторожевых постов и населенных пунктов. В частности, появлению Безродного, на месте которого позже был построен Волжский.
– Территория Заволжского края в начале 17 века, в то время, когда в России была Великая Смута, была пустынной степной областью. Фактически это было «гуляйполе», – рассказал историк Андрей Клушин. – Об этом свидетельствуют воспоминания, оставленные разными путешественниками. Например, когда в 1623 году Федор Котов плыл в Персию мимо Царицына и его окрестностей, то вокруг были только безжизненные огромные просторы.
За несколько десятилетий до этого события в конце 15 века итальянец Контарини оставил воспоминания только об одном небольшом татарском хуторе, который располагался на острове Оленьем между современными Дубовкой и Верхним Погромным. Татары помогли путешественникам, которые шли караваном из Астрахани в Москву.
Однако несмотря на безлюдность заволжских степей в старину существовало выражение: «На Ахтубе тихо, но без караула не ходи». В Заволжье было неспокойно из-за разбойников, которые происходили из кочевых народов. Они занимались скотоводством, но попутно делали грабительские налеты на редких путешественников и купцов.
Но таких этнических кочевых отрядов были единицы, пока не появились калмыки. Это случилось в 30-х годах 17 века. В поисках новых пастбищ они добрались и до Заволжья. От пойменной долины они пришли в восторг и даже придумали ей красивое название «Монтохой», что означает «денежная излучина».
Кстати, поначалу калмыки- кочевники были очень агрессивно настроены к русским. Они не признавали никаких мирных договоров, а поступали так, как считали нужным. Например, в 1634 году они дотла сожгли Астраханскую крепость.
А еще в Заволжье вплоть до начала 19 века еще были развалины золотоордынских дворцов и поселений. В 1824 году царский географ Александр Воейков зафиксировал их на протяжении 90 верст береговой линии Ахтубы — от современных Колобовки до Рахинки. После нашествия Тамерлана, который буквально смел с лица земли татаро-монгольские поселения, степь оказалась безлюдной. Вплоть до середины 18 века, когда появилось Безродное и в Заволжье переселили крестьян для развития шелководства.
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
