Мы уже звонили в юность. Помните? Я набирал номер, долго не решался, а потом разговаривал с собой — длинноволосым, худым, с гитарой… Ну вы точно помните…
А теперь я думаю: а что, если позвонить не назад, а вперёд? Себе. Только не двадцатилетнему, а тому, кому будет шестьдесят. Или семьдесят. Или сколько там отпущено. И спросить: «Ну что? Как оно все прошло?».
И вот я снова набираю номер. Долго. Волнительно, очень… Гудки. Один. Два. Три. И вдруг — щелчок, трубку взяли.
— Алло?
Голос. Мой. Только старше. Глуше. С хрипотцой, но бодрый.
— Алло, — говорю я. — Это ты?
— Ну я, — говорит он. — А кто это?
— Это ты. Только моложе. На тридцать лет.
Пауза. Долгая. Я слышу, как он дышит. Как где-то на фоне — чайник…
— Надо же, — говорит он наконец. — Я думал, ты уже не догадаешься позвонить.
— Я смотрю, ты все бурчишь? С годами бурчалки превратились в ворчалки?
— Я же ждал твоего звонка. Долго ждал. Думал: вот сейчас позвонит. Спросит. А потом перестал ждать. И знаешь, что понял? Что не надо ждать. Надо просто жить.
Я молчу. А он продолжает.
— Ты спрашиваешь, как я? Отвечу. Волосы ещё есть. Но седые. И лысина больше. И спина болит. И глаза уже не те. Но мы «бодры и веселы», как в том фильме. И это главное.
— А дети? — спрашиваю я.
— Выросли. Разъехались. Звонят. Не так часто, как хотелось бы. Но хорошо, что звонят.
— А жена?
Он делает голос тише.
— Жена… — говорит он тихо. — Жена рядом. Смеётся. Всё так же. И всё ещё требует надеть шапку. Хотя мне уже шестьдесят. Или семьдесят. Не помню. Но она требует, а я надеваю.
Я улыбаюсь. А он говорит:
— Ты вот что. Ты не бойся. Слышишь? Не бойся. Всё будет не так, как ты думаешь. Но это не значит, что плохо. Просто, немного, по-другому. И знаешь, что самое главное? Не то, что ты успел. А то, что ты был. Просто был. Рядом. С теми, кто тебе дорог. И они это запомнили. Наверное…
— А что я должен сделать сейчас? — спрашиваю я. — Ну, чтобы там, у тебя, стало лучше?
Он смеётся. Тихо. По-доброму.
— Ты уже делаешь. Просто продолжай. Не сдавайся. Не злись. Не суди. И главное — не забывай звонить. Не мне. Им. Тем, кто рядом. Пока они рядом. Потому что потом будет поздно. А ты будешь сидеть и думать: «Вот бы позвонить». И не сможешь.
— Я понял, — говорю я.
— И ещё, — добавляет он. — Сколько тебе там сейчас лет? Ты все равно иногда ешь зелёные абрикосы. За домом. Они ещё есть. Правда, дом уже не тот. И абрикосы не те. Но ты поешь. Вспомни юность.
— Хорошо, — говорю я.
— Ну всё, — говорит он. — Мне пора. Труба зовет. Сегодня много дел. Каких — не помню. Главное, что зовёт.
И кладёт трубку.
А я сижу. Думаю, а ведь он прав. Всё будет не так, как я задумываю. Но это не значит — плохо.
А потом я допиваю остывший кофе. И побежал служить молебен, или крестить, или венчать, а может на беседу к солдатам, главное бегом, чтобы все успеть.
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
