Военная драма «Ангелы Ладоги» (16+, режиссёр Александр Котт), вышедшая на киноэкраны в апреле нынешнего года, весной стала лидером проката в России и странах СНГ. А для нас этот фильм примечателен ещё и тем, что в его создании принимал участие наш земляк, 37-летний исполнитель трюков Михаил Макагонов. Корреспондент «Волжской правды» связался с ним и попросил рассказать о своей кинематографической карьере.
По дорожке Тарантино
— Михаил, с чего началась ваша связь с кинематографом?
— Я с детства люблю фильмы. В 90-х у нас в семье появился видеомагнитофон, отец приносил кассеты, и мы вместе их смотрели. На момент окончания школы в Волгограде не было заведений, где бы учили киношным профессиям, поэтому я пошёл работать в магазин «Музторг», где продавались диски с играми, музыкой и фильмами. По долгу службы, мне вменялось смотреть кино и разбираться в этом, и какое-то время я получал от этого большое удовольствие. А потом «упёрся в потолок», но всё изменила поездка с друзьями в Питер в 2014 году. Я не вернулся из неё в Волжский. В течение года пытался понять в какую сторону мне развиваться. Ходил на Дни открытых дверей в разные институты, имеющие отношение к кинопроизводству, общался с их выпускниками. Так прошёл год, и я ничего не нашёл для себя. Тогда поставил некий дедлайн — если ещё месяц никуда не попадаю, то собираю чемодан и возвращаюсь домой…
— Всё решил счастливый случай?
— Да. Я ткнул пальцем в первое попавшееся объявление, это был номер телефона школы каскадёров. Со спортом у меня были нормальные отношения, в юности занимался тхэквондо у Евгения Кима, так что решил рискнуть. Это были годовые курсы, там давали базу этой профессии, где я познакомился с людьми, непосредственно работающими на съёмочных площадках. И там я первый раз попал в кино!
Это был фильм «Комиссарша» (18+) с Ириной Пеговой. Первый съёмочный день был в ночную смену, в лесу в Ленинградской области. Шёл дождь, жрали комары, а я сидел под деревом и был безумно счастлив, потому что светили софиты, и моя мечта начала сбываться! Там была такая история – партизанский лагерь в лесу, начинается артобстрел и у нас была работа на взрыве.
Задача каскадёра не только выполнить трюк, но и обеспечить безопасность для другой группы – массовки. Мы ведь одним глазом работаем – «трюкуем», а другим не даём людям из массовки в этой темноте бежать туда, куда не нужно. Там ведь взрывались пиротехнические заряды.
— Что конкретно пришлось делать на этой картине?
— Я должен был в кадре «погибнуть от взрыва», упасть на его фоне. Любой может упасть, как минимум один раз, но у нас это многочисленные дубли и в школе нам дали основы – как безопасно падать помногу. А ещё учили сценическому движению, как работать на камеру. Как бить так, чтобы это было безопасно для актёра, но так, чтобы камера видела это, и зритель поверил, что удар попал в цель. В общем, у меня всё получилось тогда и после своих первых съёмок я отправился с друзьями в Европу. Но на второй день отпуска мы попали в ДТП, я получил серьёзные травмы и на несколько дней завис в реанимации. Это могло поставить на моей карьере каскадёра крест. Полтора года я пытался восстановиться, но серьёзных трюков мне не давали, несколько интересных проектов я просто пропустил из-за этого.
— И как остаться на плаву в такой ситуации?
— Пришлось вспомнить свои навыки работы в рознице. Чтобы заработать на жизнь, я трудился продавцом чая и кофе в магазине на Невском проспекте. Кино вообще непостоянная вещь и большинство каскадёров всегда где-то ещё работают, потому — что сегодня ты снимаешься, а потом сидишь полгода без работы. Постепенно я восстановился, у меня чередой пошли съёмки в обычных бытовых сериалах – для Пятого канала, Домашнего, НТВ. Во всём, что снимается для них в Питере. Как правило, в кадре приходилось драться, получать по зубам, падать. Самое наше частое амплуа – либо мы какие-то негодяи, либо военные, немецкие, или советские солдаты, которые стреляют, погибают…
Буера и пулемёты
— От каких съёмок у вас остались самые яркие впечатления?
— Это работа над фильмом под рабочим названием «99-й» про вторую чеченскую войну. Мы проработали три месяца в Дагестане. Это был невероятный опыт. Кино привлекательно ещё и тем, что ты можешь попасть в такие места, в которые сам никогда, наверное, не доедешь. Для меня кавказцы открылись по — новому, у меня был культурный шок. Я помню, в детстве нас запугивали людьми с Кавказа, и у меня это как-то отложилось в памяти. Но когда я приехал туда, начал общаться с людьми, моё мнение изменилось. Мы снимали свою историю именно в тех местах, где происходили события 1999-го. Местные подходили, говорили: «Спасибо, что снимаете правду!» Приносили нам фрукты, ягоды в знак благодарности. За эти 3 месяца, общаясь с людьми, я удивился их сплочённости. Один дядечка рассказывал, что люди с одной горы могут не понять язык людей с другой горы, там более 50 наречий, но когда пришла беда, то все объединились и встали против боевиков, и женщины, и дети. Этот фильм должен был выйти ещё в прошлом году, но из-за финансирования обещают выпустить в этом сентябре.
— А что скажете про нашумевших «Ангелов Ладоги»?
— Мне повело попасть туда именно по актёрской теме! Это первый проект, где меня можно увидеть достаточно продолжительное время. В этом фильме я – товарищ Белоусов. По трюкам там не было ничего сверхъестественного, мы катались на буерах, стреляли из пулемёта. Я получил большое удовольствие от съёмок на этом проекте великолепного режиссёра Александра Котта. Съёмки проходили с января по март, по сюжету команда буеристов, что ходит на яхтах под парусом на коньках, спасала детей-сироток во время войны.
— Результат вам самому понравился?
— Я редко смотрю то, в чём принимаю участие. Но этим фильмом остался доволен, смотрел его вместе с родителями в Волжском в кинотеатре. Мы, взрослые, на съёмках подружились с малышами, сыгравшим сирот. И когда я смотрю это кино, я чувствую с ними связь. Меня фильм пронял. Кино – продукт коллективный, на выходе всегда непредсказуемо, что может получиться. Например, из этого кино вырезали около 40 минут по воле режиссёра и продюсера. А ведь там было много классных сцен. Но в целом фильм смотрится интересно!
От чужого полного до собственного короткого метра
— А как складываются отношения между вашим цехом и актёрами?
— Когда мы пересекаемся на площадке с актёрами, считается непрофессиональным отвлекать их от роли. Это плохой тон. Многие из массовки, бывает, подбегают, просят пофоткаться вместе и тд. Актёр же находится в игровом состоянии, ты к нему прибегаешь из человеческого мира, и ты его выдёргиваешь из этого состояния. Поэтому мы стараемся лишний раз не контактировать, если этого не требуется. Первая запомнившаяся встреча на съёмках была с Фёдором Бондарчуком, название картины, правда, не помню. И вот мы плечом к плечу с Бондарчуком в партизанском лесу отстреливаемся, его ранят, меня убивают. Фёдор великолепный актёр, с ним очень комфортно работать. Часто приходилось видеться накоротке с Яном Цапником, Елизаветой Боярской, со всеми тремя Добронравовыми. С Юрой Борисовым на «Пророк. История Александра Пушкина» (6+) мы пересекались, правда, только взглядами, с Тихоном Жизневским, а вчера у меня была съёмочная сцена с Женей Ткачуком на проекте «Братское сердце» (18+) в Кронштадте.
— Быть каскадёром, это призвание?
— Я, к примеру, никогда не думал, что буду каскадёром. Мне не нужен лишний адреналин, я просто люблю кино. В профессии трюкача многое зависит ещё и от склада ума и характера. Вот, большим спортсменам трудно быть каскадёрами. Они не могут упасть безобразно, они всегда делают это очень гимнастически, у них срабатывает мышечная память. Или опасно, например, работать с профессиональными боксёрами, если они бьют, то они попадают в цель. И если его привести на площадку и сказать – ударь, он и ударит! Век у каскадёров разный, есть и «старички» у нас, и молодые ребята. Даже дети трюкачат, но только в нормах законодательства. Этот хлеб разный, есть и плюсы, а бывает, приходится потерпеть, пострадать…
— Гонораров от съёмок хватает на жизнь?
— Как правило, нам платят за съёмочный день. Постановщик трюков подбирает под сцены конкретных людей, зная, на что они способны, расставляет их под определённые задачи и соответствующие гонорары. В тот самый первый раз мне заплатили 9 тысяч за один съёмочный день. Но всегда есть коэффициент в зависимости от сложности трюка, особенно если это авто-трюки, или трюки с горением, там уже другие цифры. Всё зависит ещё и от того, насколько картина «богата», какое у неё финансирование.
— Поделитесь планами на жизнь и кино
— Я ещё не добился всего, чего хотел. В кино я попал, но нет предела совершенству. В прошлом году пошёл на курсы режиссуры, в Питере на студии «Лендок». Закончил первый курс, показал свой «короткий метр», и он на удивление был принят очень хорошо. А в следующем году буду работать уже над дипломом и это тоже будет короткометражный игровой фильм, который буду делать с мастером Алексеем Гусевым. У меня мечта -завязать с трюками и снимать своё кино.
— В Волжском часто бываете?
— Приезжаю регулярно, никак не могу с ним расстаться. Если бы в Волжском открыли киностудию, построили пару павильонов, то с радостью бы вернулся. Я считаю, что наш город мог бы стать российской Калифорнией, Голливудом. Я люблю Волжский. В Питере я прожил 10 лет, но до сих пор не могу свыкнуться ни с погодой, ни с его ритмом, поэтому обязательно раз в 3 месяца бываю дома, чтобы немного выдохнуть. Желаю волжанам чаще ходить в кино! А уж если идёте в кинозал, дайте фильму завладеть вами. Нужно позволить рассказать ему историю, которую режиссёр хотел вам донести.
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
