Говорят, что чёрные и белые полосы в жизни чередуются равномерно. Но бывает, что темнота сгущается постепенно, затягивая всё, что когда-то было освещено солнцем. 59-летняя Зульфира Вострикова перенесла компрессионный перелом поясничного позвонка. Она не может ходить, потеряла зрение и впадает в деменцию. Но при этом не может оформить пенсию и пройти освидетельствование на инвалидность. У неё нет средств к существованию. Её тащит на себе 71-летняя сестра, страдающая онкологией. «Волжская правда» побывала у женщины в общежитии и выслушала её историю из уст сестры…
«Я ударилась головой…»
Общежитие на ул. Карбышева, 7 мало чем отличается от типовых волжских общаг.
Пятиэтажка коридорного типа с общей кухней, общим санузлом и душем. Грязь, копоть, разруха.
Но, если второй этаж здания лучше не посещать (страшновато), то третий, где живёт Зульфира, жильцы сумели худо-бедно облагородить…
В комнате женщины практически нет вещей. Старая мебель со старыми пятнами, въевшаяся в углы грязь и едкий запах 16-литрового ведра-туалета, стоявшего посреди комнаты.
А еще потёртая игрушечная обезьянка с красным бантом, наблюдающая со шкафа за редкими посетителями.
59-летняя Зухра, так её привыкла называть сестра Закия, обожавшая сказку «Тахир и Зухра», сидела на диване, замотанная в какие-то разномастные куски ткани. Она выглядела не на 59. А, скорее на 99. Или даже больше. Её затянутые мутной плёнкой глаза были открыты, но смотрели куда-то мимо…
— Здравствуйте, Зухра, — поздоровался с женщиной наш корреспондент. – Вы меня видите?
Женщина повернула голову на звук:
— Я вижу Вас по голосу… Я ударилась головой… Потом это началось…
То, что она произносит, можно разобрать с трудом. Да и то, лишь часть. Всё остальное виснет в воздухе.
«Муж возил космонавта…»
Зульфира Хамзаевна Вострикова, так же, как и её сестра Закия, родилась в Узбекистане. Только на 12 лет позже. Девочка хорошо закончила школу и после восьмого класса её взяли в училище при Туркестанском военном округе.
— Я в ТуркВО училась, — скрипучим голосом произносит Зухра. — Там учили на повара, продавца и пошивника, который шил форму. Я училась на продавца…
А потом девушка уехала работать на Байконур. Там же и вышла замуж за Андрея, который работал водителем у лётчика-космонавта Игоря Волка.
— Муж был москвичом, – Зухра смотрит куда-то в пустоту. — Мама его работала на обувной фабрике. Не готовила. Купит батон и – всё. А я умела, готовила манты… Мы привыкли в Ташкенте. Я ей говорила: не тратьте деньги на обед. Я же готовлю Земфирке, себе и Андрею. Кушайте с нами…
Затем было Подмосковье, тяжёлый развод и бегство в Волжский с трёхлетней Земфирой на руках. Словно иллюстрацией к этому моменту, на стене висит потускневшая репродукция картины Маковского «Дети, бегущие от грозы»…
Все остальные ответы Зульфиры были невразумительными. Она всё время путалась, забывала числа, даты, названия…
«Работать может!»
Восстановить события нам помогла её сестра Закия Хамзиевна, пожелавшая остаться за кадром.
«Отчества у нас действительно разные, — рассказала женщина, — Я родилась через 10 лет после войны, в 1955-м. Тогда ошибкам особого значения не придавали. Ошиблись, и Бог с ним… В Волжском я живу с 1975 года. А Зухра приехала сюда в 2003-м, после развода. Какое-то время она жила у меня. А потом скиталась по съёмным квартирам, и, наконец, осела в этом общежитии. Раньше оно было ЗОСовским, нам помогли её устроить. С тех пор она замужем не была. Воспитывала дочь. Поначалу её охотно брали на работу, с полным, как говорится, соцпакетом, а потом – всё хуже и хуже…»
Довольно долго Зульфира работала и вовсе без оформления. Надо ж было на что-то жить…
«В итоге сейчас всё очень печально, — продолжает Закия. — В 55 лет она пенсионером не стала. А 31 августа ей исполнилось 59 лет! Зухра много раз лежала в больнице, причём дважды — с микроинсультами. У неё давление 215 на 130! Она получила травму с переломом поясничного позвонка, потеряла зрение и часть зубных протезов… Ходить она не может вообще. Только ползает на четвереньках. А тут ещё началась деменция…»
На сегодняшний день Зульфира Вострикова не получает ни обычную пенсию, ни пенсию по инвалидности.
«Я не могу добиться её освидетельствования, — Закия украдкой вытирает глаза. — Я с декабря 2025-го пытаюсь это сделать. Год назад, в свой день рождения, Зухра упала плашмя, лицом вниз. И стала терять зрение. При этом вовремя за медпомощью не обратилась, и на текущий момент её способность видеть утеряна полностью. И, что самое удивительное, врачи ей дали справку, что она может работать! Целых 4 часа в день. Я потащила её в центр занятости. В корсете, с костылями… И ей всё равно сказали: работайте, поставили на учёт. И даже 3 или 4 месяца платили крошечное пособие. А потом с учёта сняли… А на что ей жить? У неё нет источников дохода!»
«Я от лучевой отказалась, чтоб ездить…»
Живут сёстры только на пенсию Закии Хамзиевны. Дочь Зухры Земфира уехала в Подмосковье лет 10 назад, вышла замуж, живёт в однокомнатной квартире и растит грудного малыша.
«Я, конечно же, помогаю сестре, — продолжает Закия. — Муж у меня умер. Я живу одна с двумя собаками. Но мне уж 71 год… Надолго ли меня хватит? Я несколько раз в неделю езжу сюда из 30-го м/р. У меня гипертония, сахарный диабет и… онкология. Я – инвалид II группы. Колено уже второй месяц не даёт мне спать, но я смирилась с этим. Мне просто уже физически очень тяжело. Особенно после химиотерапии. Я уж и так от лучевой отказалась, что ездить сюда… У меня просто нет сил… Машину я не вожу.»
Закия отвернулась и тихо заплакала.
«А деменция у неё уже конкретная, — продолжила женщина. — Недавно она заявила, что идёт на пенсию и ей выплатят вознаграждение в 3 миллиона рублей. Возьми, говорит эти три миллиона, и сделай мне зрение… А еще она может выползти в коридор… Я, когда ухожу, всегда запираю дверь на ключ. Так она умудряется открывать. Доползает на четвереньках, хватается за стол, поднимается, отворяет и выползает. А иной раз даже голой! Снимает памперс и ползёт… А там – семьи, дети… Соседка напротив её загоняет, конечно… Но всё повторяется вновь. А мои лотки после еды она кидает в ведро-туалет… Спрашиваю: зачем? Говорит: это не я! В больнице на неё вечно ругались из-за недержания, мол из памперса всё вылезает… Бельё пачкается…»
Поэтому её больничное бельё Закия уносила домой и стирала в машинке.
«Левая рука у неё уже не работает, — сетует сестра. – Она, конечно, может встать, держась за что-то, но шагнуть уже не может. В 2018 у неё был инсульт, а в 2024 она пошла выносить мусор, споткнулась на лестнице в подъезде и покатилась вниз. В итоге – компрессионный перелом 2L-позвонка…»
Хождение по мукам
Решила Закия отвезти сестру в соцзащиту:
«Там спрашивают: она – пенсионер? Нет. Она – инвалид? Нет. В центре занятости на учёте состоит? Нет. Тогда, говорят, мы ей ничем помочь не можем… Её нет в нашей базе.»
Тогда сестра пошла в Социальный фонд.
«Ведь скоро как раз 1967 год рождения оформляют на пенсию, — рассказывает женщина. – Но там сообщили, что у неё не хватает ни стажа, ни баллов. И в 2026 году её оформлять не будут, только через 5 лет. Я и психиатра вызывала. Мне сказали, что я не смогу оформить над сестрой опеку, пока суд не признает её недееспособной. Документы я собрала, они уже у судьи. Хотим попробовать оформить в интернат. Но почему-то до сих пор наша третья поликлиника не даёт справку, о том, что Зульфира не ходячая и не зрячая.»
Попыталась Закия оформить сестре инвалидность…
«Пошла к терапевту, — продолжает наша собеседница. – Прошу: давайте мы ей хоть инвалидность по зрению оформим, она ведь ни копейки не получает, на одни памперсы сколько денег уходит! Я уж про питание и лекарства не говорю… Но мне сказали: мы в общежитие не пойдём. Вызывайте скорую, пусть везут в больницу, проводят обследование и дают инвалидность. Но в больнице этого делать не стали… А тут уже судебные заседания начались. Дважды я была, и судья мне сказала, что справок по сестре не прислали, поэтому будем делать запрос, затем всё отправим на экспертизу в Волгоград. А это — ещё 2-3 месяца.»
Обратилась Закия Хамзиевна и к депутатам.
«Есть же у «Единой России» проект «Старшее поколение», там забота о пожилых – ключевой пункт, — констатирует сестра. – Я обратилась к Евгению Сталинградову, он переадресовал моё заявление в Облздрав, который написал, что это — не его компетенция. Обращалась я и к областному депутату – Дмитрию Григорову. Тот при мне звонил главврачу Больницы Фишера и настойчиво просил место в интернате. Это было в конце июня. Пока – тишина. Но мне ведь дорог каждый день!.. Не бросайте нас пожалуйста! Может быть, люди прочитают вашу статью и подскажут, как нам помочь?»
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
