26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС произошла авария, ставшая крупнейшей техногенной катастрофой в 20 веке. В память о подвиге ликвидаторов последствий техногенных аварий в городе был установлен мемориальный камень, где по традиции в конце апреля собираются «чернобыльцы». Вот и в минувшее воскресенье на 40-летие трагической даты они снова пришли к памятнику. А мы на своих страницах решили дать слово тем, кто был непосредственно связан с этим трагическим событием.
«Воровали внуков, чтобы увезти подальше»
Николай Репринцев, экс-начальник отдела кадров Волгоградгидростроя:
– Вскоре после аварии горком КПСС кинул клич о том, что требуются специалисты для устранения последствий. В нашем Волгоградгидрострое сразу нашлись более 80 человек. Это были не просто разнорабочие, а крановщики, водители и люди других специальностей, которые там требовались. На Украину они отправились в середине мая.
Затем пункт отправки был организован на базе школы № 13. Сюда приезжали добровольцы с заводов, их проверяли по спискам, рассаживали по автобусам и отправляли. Кто-то приходил навеселе, помню, двоих отправили в медвытрезвитель, а остальных – домой. Они сильно возмущались, думая, что это хорошая работа, и там можно заработать. Ведь так было, когда волжане ездили восстанавливать Ташкент после землетрясения.
Мужики при отправке хорохорились, а их жёны сердцем чувствовали, что ничего хорошего там не будет. Однажды, когда автобусы стали отправляться, женщины начали плакать, кричать и даже бросаться на них. Одна, рыдая, схватилась за задний бампер и не отпустила рук, когда автобус тронулся. Она упала, но рук не разжала. Все стали кричать водителю, но он успел её немного протащить по дороге до того, как остановился. Муж вышел, обнял супругу. Тут же стояли скорые, медики дали ей успокоительное. Уже потом, когда гидростроевцы вернулись, я им вручал награды – Чернобыльские кресты.
В 1987 году мне довелось побывать на учёбе в Киеве, где я встречался с секретарями райкомов партии Украины, руководителями ЦК профсоюзов. Они рассказывали, что, оказывается, им было запрещено выезжать из зоны А – самой ближней к аварии. И что самое страшное – запрет распространялся и на их семьи. Тогда в эту радиоактивную зону приезжали бабушки и дедушки, но их не пускали туда. И они втихую ночью «воровали» своих внуков и отвозили подальше от этого места.
Нашим чернобыльцам давали льготы, в том числе ставили в особую очередь на квартиры. Но в 90-е для предоставления льгот стали требовать оригинальные документы, подтверждающие, что люди работали рядом с реактором. А где их возьмёшь, если никто не выдавал. Тогда я решил проявить инициативу и отправил на Украину свою кадровичку, которая была оттуда родом. Она зашла в штаб, а Украина тогда была уже самостийной, где хранились нужные документы, а они были свалены в кучу. Но в этих папках, наполовину распотрошённых, наша сотрудница нашла необходимое. Потом мы вручили и оригиналы, и дубликаты нашим гидростроевским чернобыльцам, таким образом сняв остроту проблемы.
«Работал в 100 метрах от реактора»
Александр Медведев, ликвидатор:
– В 1986 году мне исполнилось 29 лет, я был женат, и у меня подрастали двое детей. Трудился в УМСР Волгоград-гидростроя автокрановщиком. На Чернобыль-скую АЭС поехал по доброй воле. Во-первых, потому что был коммунистом, а во-вторых, надо было кому-то менять наших ребят, которые уехали туда раньше, потому что в ином случае они могли «набрать» лишний рентген. Посылали тех, у кого уже были дети.
Оказался я там 28 мая. Первые два дня был страх. Полностью разрушенная стена корпуса, за которой выл реактор, рухнувшая крыша, плиты повылетали… Жуткое зрелище. Но после трёх дней боязнь прошла.
Разместили нас в самом Чернобыле в здании училища или техникума. Наши кровати стояли в актовом зале. Каждое утро ездили на реактор на автокране, преодолевая расстояние в 16 км. Вместе с нами в группе работали и трое мобилизованных ребят, офицер, который ими командовал, дозиметрист плюс поливальная машина. Её задачей было не допустить поднятия пыли, ведь она вся была заражённой.
Я работал в 100-150 метрах от реактора. Мобилизованные снимали заражённый грунт возле реактора и складывали в контейнеры, а мы опускали их в очень глубокую и длинную яму. Когда она наполнилась, её накрыли плитами, потом забетонировали, а затем засыпали полуметровым слоем земли.
Смена продолжалась два часа в день, потому что фон был 600-700 миллирентген. Получалось, что каждый день мы «брали на себя» по 1,5 рентгена. Там, где мы жили, на улице было 200 миллирентген, а в самом здании – меньше. Уборщицы регулярно делали влажную уборку, и мы старались никуда не выходить. После каждого рабочего дня мы купались, у нас забирали эту одежду и давали каждый день новую, нестиранную.
Кормили нас, как на убой. За столом, где обычно размещались четыре человека, троим едва хватало места. Причина – обилие блюд, напитков, фруктов. Всё было бесплатно, кроме газет, мы их покупали сами.
По идее, тех, кто набрал 25 рентген, должны были отпускать домой. Мы их набрали, но никто нас не менял, хотя мы звонили и требовали, говорили и начальству, и диспетчерам. В итоге вместо двух недель мы проработали почти месяц, до 23 июня. К этому моменту наша техника настолько была заражена, что на ней уже опасно было работать. Её поставили в отстойник, и получилось, что это нас и освободило. Сегодня из 12 человек, моих знакомых и друзей, которые побывали там, в живых остались только двое.
Защитой служили фартуки «из больницы»
Валерий Савенков, ликвидатор:
– В Чернобыль я попал через военкомат. Меня вызвал начальник, прислав повестку, провёл беседу, и я как партийный человек поехал в первых рядах замполитом роты.
3 июля 1986 года уже был в Чернобыле. Боялся ли я? Конечно, боялся, ведь радиация есть радиация. Мы же имели представление о том, что было в Японии, когда американцы сбросили на неё атомные бомбы.
Мне тогда было 32 года, и у меня подрастали двое детей. Конечно, радости семья по поводу моей поездки не испытывала. Но зато моего ребёнка, который ходил в детсад, в военкомате пообещали перевести в тот, что находился рядом с нашим домом.
Поселили нас в 70 км от атомной станции, и то, что нам показывали по телевизору, было ерундой по сравнению с реальностью. Солдаты строили саркофаг. Там, где был административный корпус, все стёкла уже были свинцом обделаны.
Мы занимались дезактивацией. Сначала заправляли вертолёт МИ-26. Заливали в него 10 машин специального раствора. Он летал и опрыскивал, чтобы не поднималась радиоактивная пыль.
Потом дезактивацией занимались уже на самой станции. Предварительно ходили в разведку, мерили радиационный фон. Солдаты сначала боялись, не хотели идти, но построишь роту чуть ли не под приказом, и вперёд. А тех, кто отказывался ехать, заносили в чёрный список. Потом приказ был: кто наберёт 15 рентген, того отпускают. А больше 25 рентген вообще запрещалось туда направлять. В общем, ездили по 8-10 раз. И мне после 10 раза замполит полка запретил бывать на станции, сказал: «Чтобы я тебя там больше не видел».
Когда солдаты ходили на крышу и скидывали зараженные болванки, они находились наверху по пять минут, потом менялись. Работали в тяжёлых фартуках, примерно таких, которые надевают в стоматологической поликлинике, когда фотографируют зубы.
У всех были дозиметры. Но я и сам до этого проходил и замерял радиационный фон во всех точках. Реактор периодически фыркал, случались выбросы, тогда мы туда не ездили. Когда выезжали со станции, наши машины обрабатывали специальным раствором. Уже в части мы купались и меняли одежду.
Пока ехали до АЭС и обратно, всё смотрели на близлежащие деревни. Жуткое зрелище: дома вроде целые, а людей нет. Но домашние животные там бродили. Лошади со связанными ногами и свиньи. Они почему-то держались все вместе. У некоторых животных изо рта пена шла. Попались как-то и дед с бабкой, видимо, отказавшиеся уезжать из родного дома. В хвойных лесах из-за радиации все сосны жёлтые стояли…
Я находился там около двух месяцев. За это время «набрал» 16 рентген, потом меня заменили. С пятью человеками из моей роты я поддерживаю связь. К счастью, они все до сих пор живы.
Фото — из личного архива спикеров
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
