Она поет на русском, английском, финском, норвежском, эльфийском. И аккомпанирует себе на кельтской арфе. Анастасия Харченко – единственный в Волжском музыкант, играющий на этом диковинном в наших краях инструменте. В апреле она околдовала посетителей выставочного зала сольной программой с характерным названием «Тропою фей». А в майские праздники волшебные мелодии в исполнении Анастасии прозвучали среди цветущих деревьев «Зачарованного сада» – нового культурного пространства Волжского. Откуда у волжанки кельтская грусть (а также радость и вдохновение) постарался узнать корреспондент «Волжской правды».
Сначала была скрипка
– Анастасия, вы в Волжском учились музыке?
– Да, я коренная волжанка, окончила музыкальную школу № 1 по классу скрипки. Очень благодарна моему первому педагогу Алле Викторовне Марченко. Потом поступила в училище им. Серебрякова в Волгограде. После первого курса уехала в Саратов и продолжила обучение в училище при Саратовской консерватории.
– То есть вы скрипачка. А в какой момент появилась арфа?
– (Улыбнувшись) Не все так просто. Вот как раз, учась в Саратове, я поняла, что не хочу больше играть на скрипке, «выгорела», наверное. Зато именно там я близко увидела и услышала арфу. Это была концертный инструмент, стоявший в маленькой комнатке, где оркестранты хранили пюпитры для нот. И была девушка-студентка, которая на нем играла. Я тогда находилась перед выбором: если не скрипка, то – что дальше. Подумывала заняться вокалом. Но выбрала все-таки арфу. Нашла педагога. Кстати, в провинциальном городе классическая арфистка обычно одна: она играет в оркестре и преподает везде. В Саратове было именно так. Я стала готовиться к переводу, год занималась параллельно на скрипке и на арфе. Укрепилась в своем решении. Но не сложилось. Вернулась домой, хотя от мечты об арфе не отказалась. В итоге окончила училище ВГИИКа по специальности «арфа» у замечательного педагога Ирины Амозовой. К слову, Ирина Михайловна – солиста Волгоградского академического симфонического оркестра и учит играть на арфе не только студентов, но и школьников.
– А разве есть «музыкалка», где учат арфистов?
– В Волжском нет. А в Волгограде есть одна – Детская школа искусств № 4.
– Можно сказать, мечта сбылась: вы стали классической арфисткой. Но не пошли дальше по этому пути, а взяли в руки кельтскую арфу. Почему?
– Еще начиная обучение, я чувствовала, что фолк-арфу люблю больше. И отыграв в училище «классическую» программу, поняла, что двигаться в сторону классики не хочу. Я буквально влюбилась в звучание кельтской арфы, в ее уникальный тембр. Мне кажется, на ней невозможно сыграть плохо. Со скрипкой еще надо помучиться, чтобы она зазвучала хорошо. А с кельтской арфой: чуть дотронешься до струн, и возникает волшебство! Еще мне нравится, что она хороша, как аккомпанирующий инструмент: под нее можно петь.
Гербовый инструмент
– Кельтскую арфу еще называют леверсной, что это значит?
– Леврес – это механизм, который «поднимает» струну на полтона. У оркестровой арфы для этой цели служат педали. Скажем, ты нажимаешь педаль и все «до» становятся выше на полтона. Таких педалей семь, и когда выстраиваешь тональности на оркестровой арфе, жмешь ногами педали, как будто на мотоцикле едешь. Во всяком случае, у меня такая ассоциация возникает. А в леверсной арфе, чтобы «поднять» всего одну ноту, тебе нужно отнять руку от струны. Соответственно, произведение со множеством диезов и бемолей не сыграешь. Но это и не нужно: леверсная арфа создана для иной музыки, у нее своя эстетика. Она ближе к фольклору, к народной ирландской арфе – кларшаху.
– То есть, это не в чистом виде народный инструмент?
– Нет. Существует кларшах – народный инструмент, символ Ирландии, изображенный на гербе этой страны. Есть классическая оркестровая арфа. А кельтская арфа, скажем так, между ними. «Кельтской» она называется потому, что все-таки произошла от ирландской арфы. Ирландцы же, как известно, кельты. Собственно инструмент этот «сформировался» в 60-е годы ХХ века, во многом благодаря Алану Стивеллу – популяризатору традиционной кельтской музыки. Кстати, на кельтской арфе может быть от 20 до 38 струн, и диапазон соответственно разный.
– А когда у вас появилась первая кельтская арфа?
– На последнем курсе. Позже я поменяла инструмент на более качественный.
– Сколько стоит кельтская арфа?
– Думаю, сейчас стоимость инструмента начинается от 70 тысяч рублей.
Эльфы и викинги
– Как формируется ваш репертуар?
– Исполняю народную музыку: ирландскую, финскую, скандинавскую в своей аранжировке. Не люблю играть по чужим нотам. Слышу произведение и делаю свое переложение, какие-то компиляции. Немного пробую сама сочинять. А еще пою, аккомпанируя на арфе, народные песни: на английском, финском, норвежском. И на русском у меня есть две песни, которые перевела с английского: «Ярмарка в Скарборо» («Scarborough Fair») и «В ивовых садах» («Salley Gardens») на стихи Уильям Батлера Йейтса.
– Знаете эти языки?
– (Улыбнувшись) Только английский. Начинала учить финский, но передумала. Он, кстати, легок в произношении для русского человека, но грамматика трудная. А, в общем, петь на языках индоевропейской группы и на финском, не зная их, не так уж сложно.
– Судя по тому, что вы поете еще и на эльфийском языке, к творчеству Толкиена относитесь хорошо?
– Очень хорошо! Толкиен «пришел» ко мне из школьной программы в 4 классе. «Хоббит или Туда и обратно» – это была первая книга, которую я прочитала сама не потому что «надо», а потому что заинтересовалась. Помните главу в книге, где эльфы сидели у костра, пели свои песни – как здорово это описано! А потом Бильбо и гномы оказались в плену у эльфийского короля… В общем, с тех пор эльфы прочно вошли в мою жизнь. Потом я узнала, что есть такие люди – толкиенисты-ролевики. Мне захотелось в этом поучаствовать. Но у нас в Волжском не было толкиенистов. Был клуб «Драккар», которым руководил Артем Пайвин. Я пришла туда, а там только викинги. Ну ладно, думаю. И была «скандинавской девой» всю свою юность.
– Кто сочиняет эльфийские песни?
– Толкиенисты, которые изучают эльфийский язык. Его разработал Толкиен, а сейчас последователи развивают. Это реально существующий язык для узкой группы людей, влюбленных в Средиземье. На нем говорят, пишут тексты, стихи. И песни. Я называю это эльфийским фольклором. У меня есть несколько таких песен в репертуаре. Есть даже одна, для которой я написала музыку, а стихи создал мой московский знакомый Дмитрий Линдер, он же Арторон.
– Что означает ваш сценический псевдоним?
– «Lasselantis» можно перевести с эльфийского, как «дева листопада». Мне нравится, к тому же у меня день рождения осенью. В общем, пусть будет так.
– А что со сценически образом, эльфийское платье есть?
– «Костюмированный период» у меня прошел. И был он скорее в жизни, чем на сцене. Но сейчас меня порой приглашают на мероприятия, где это нужно. Так что, может быть, исполню мечту детства и сошью себе эльфийское платье с рукавами в пол.
– Некоторое время вы жили в Петербурге, а потом вернулись, дома лучше?
– Петербург – прекрасный город, но он не для всех. Я прожила там шесть лет, работала музыкальным педагогом с дошкольниками. Но проблема была в том, что я не могла определиться: заниматься творчеством или просто найти «нормальную» работу. В любом случае, это важный жизненный опыт, появились профессиональные знакомства, которые не прерываются. Например, меня пригласили выступить в Петербурге на фестивале арфы, который состоится в ноябре. Сейчас я, скажем так, музыкальный фрилансер, развивающий свой проект. Не хочу уходить в коммерческое исполнительство. Играю то, что мне нравится, то, что считаю нужным. И радуюсь, когда находятся слушатели, которым это интересно, когда мой труд вознаграждается. Одно из ближайших выступлений – на фестивале «Фентези – гульбище» 14 июня в Волгограде.
– Ваши любимые композиторы?
– Из классики: Чайковский, Григ – я люблю мелодистов. Из кельтской музыки, конечно, Торл О`Каролан ирландский странствующий арфист, певец и композитор 17 – начала 18 века. Из современных – Элизбар, основатель ансамбля «Ann’Sannat». А еще меня вдохновляет творчество Хелависы и группы «Мельница».
–Еще какие-нибудь необычные инструменты освоить не планируете?
– Мне очень нравится звучание иранского сантура. Это такой древний-древний предок фортепиано, на нем играют, ударяя палочками по струнам. Я пробовала, но поняла, что я не ударник. Вообще нравятся восточные инструменты, хотела бы почерпнуть что-то из восточной традиции. Но там вся музыкальная система иная, надо полностью переучиваться. Еще люблю балканскую музыку, в которой переплелись славянская, турецкая, греческая традиции. Перекресток культур – это всегда интересно.
Фото Артема Стилова и Марии Будановой
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
