Волжанка собирала Шолохова на рыбалку и пекла ему торт, а он помог ей открыть кондитерский цех

2
798
реклама

Ее родители служили в штурмовой авиации: летчик и стрелок. Беременную маму комиссовали в 44-м. А дочь отец велел назвать Алистиной. Не написал почему. Не успел. Погиб в Польше в 45-м, ни разу не увидев дочь.

Алистина

В ее метрике так и указано: Алистина Сергеевна Самошкина. Как хотел отец.

Да только не звал ее так никто. Аллой звали. Или Алькой.

Мама ей в детстве повторяла: «Это ты меня спасла. От войны». Потому и опекала крепко. Словно от всего на свете оградить хотела.

Мама Алистины. бортовой стрелок штурмовой авиации.

Жили они в поселке Аютинском Ростовской области. В том самом, который хлебом своим славится. Училась она хорошо, особенно английский знатно выходил. Учительница вдвое чаще других ее спрашивала. Бывало, у одноклассников по 6-7 оценок в месяц, а у Алистины – не меньше 14. Даже книжки ей английские перепадали, чтобы в оригинале читать училась.

1 сентября. Старшие классы.

Потому Алистина и мечтала в институт иностранных языков поступить. В Пятигорске. Да по конкурсу не прошла. А чтобы год не терять, решила профессию получить и подала документы в Шахтинское кулинарное училище. Прогуливалась как-то с мамой мимо него, решила заглянуть. И заглянула на два с половиной года…

Алистина — школьница. Поселок Аютинский Шахтинского района Ростовской бобласти.

Затянула Альку кулинария. Особенно пять месяцев практики на Черном море в фестивальной столовой. А потом снова учеба и опять практика. Словом, вышла Алистина оттуда с дипломом повара-кондитера и распределением в станицу Вёшенскую. Где, собственно, и приключилась та удивительная история, о которой я хочу рассказать.

Станица Вёшенская

Строго по этикету

В Вёшенской Алистина поселилась на съёмной квартире, которую оплачивал Райпотребсоюз. А работала в ресторане «Дон». Выделили кондитеру крошечную комнатенку с жарочным шкафом, которую не то что цехом — подсобкой не назвать… Там она и готовила свои шедевры, отчаянно пытаясь всем угодить.

Она, конечно, знала, что в казачьей станице живет Михаил Шолохов. Тот самый, что «Поднятую целину» и «Тихий Дон»… Знала, что ворота у него всегда открыты. Она даже видела его несколько раз на улице. Обыкновенный такой, без чванства и без свиты – сам по себе. И люди за ним следом не бегут и в обмороки не падают. Обычный себе такой народный писатель, военкор, член Академии наук, лауреат Ленинской, Сталинской и Нобелевской премий.

Коллектив ресторана «Дон» станицы Вёшенской

К ним в ресторан его секретарь обедать ходил — вновь назначенный. Семью он еще не перевез, потому и кушал не дома. Алю сразу поставили ему накрывать, только он мгновенно вычислил, что не местная девушка приборы раскладывает. Уж больно старательная: оформляет все по этикету, по ранжиру. Украшения какие-то придумывает, да и вкус явно имеет. Точно не местная. Справки о ней навел.

После этого Алистине поручили писателя на рыбалку собирать. То бишь корзину для пикника готовить. Она и собирала. Также старательно, по правилам.

Только и Шолохов заметил про новенькую. Смеялся. Ну не заворачивали ему раньше на рыбалку столовые приборы в салфетку! Ну не вёшенский это пафос…

Алистина с подругами

Черная перчатка

А однажды Алистине сам председатель Райпотребсоюза Аухумович позвонил. Заявил, что она должна будет торт Шолохову испечь. Сама. И отвезти потом с водителем…

«Так вы ж торты всегда из Миллерово возили?», — промямлила Алька.

«Не срослось в этот раз», — ответил председатель и добавил, – чтоб торт был! Самый лучший. Сама сделаешь и сама доставишь!».

И вот тут Аля чуть не присела. Ей ведь тогда едва 18 исполнилось. А тут — целый Михаил Шолохов… хоть и без пафоса…

А повод, к слову, был очень даже занятный.

В станице Вёшенской есть огромная хвойная лесополоса – заключенные высаживали. И дюже она красивая получилась. Настолько, что в Вёшенской в тот год совещание состоялось на международном уровне. В поместье Шолохова лесные руководители с разных материков собрались. Даже негр был. Все Альку на танец зазывал. А ей страшновато было. Не пошла.

Молодой специалист

Да только партийцы забеспокоились. А ну как скандал международный? Все ж таки министр! Пришлось отплясывать… А он ладошку-то Алькину крошечную рукою своей накрыл. Так, что её и не видно. Вот подружкам-то её и показалось, будто Алька перчатку черную натянула. Хихикали безобразницы…

Только это все потом было. А вначале Алька кинулась команду выполнять — торт печь для гостей заезжих. Непростой, в форме книги раскрытой – с буквами на страницах, с украшениями…

В комнатенке-то Алькиной не развернуться особо. Но она – ничего, управилась, повезла.

За казака отдадим!

Собрались все в клубе «Дон», что рядом с домом писателя был. Встретила Алистину жена Шолохова, Мария Петровна. Простая красивая женщина. Казачка. Очень в общении лёгкая. «Вот ты, — говорит, — какая, кондитерша наша. Внук мне рассказывал, что ты с его другом Валеркой дружишь? Давай-ка говори: где живешь, как мама, не обижает ли кто?». И Алька как-то сразу все и выложила. И про Валерку, с которым подружилась. И про семью. Очень уж просто с ней было. С женой большого писателя. И душевно.

Алистина Сергеевна Самошкина вспоминает Вешинскую….

А потом секретарь Шолохова зашел и отвел Альку в кабинет писателя. На второй этаж.

— Ну ты чего такая скованная? – говорит. — Успокойся и готовься. Михаил Александрович пошел по парку прогуляться. Скоро будет.

А Алька и рада была готовиться, да только не знала, к чему… Ни жива ни мертва сидела.

А он быстро пришел. В костюме таком светлом. Кофейном. А брюки в бурки заправлены. В настоящие, оленьи, белые. У которых швы тонкими кожаными лентами оторочены.

— Ага, — говорит, — я из дома – гости в дом. Уж извини!

Алька замялась.

— Ну здравствуй, кондитер-мастер!

— Здравствуйте…

— Жених-то есть? Вон какая дивчина!

— Есть.

— Кто ж он?

— Живет-то здесь, но сибиряк.

— Не-е-е-т! Мы тебя за казака отдадим.

Говорил он тихо, с улыбкой. Но сила в нем какая-то была. Такая, что Алька с каждой фразой все больше успокаивалась и хотела о себе рассказать.

И рассказала. Про комнатенку свою рабочую, в которой не развернуться. И про то, что бегать приходится по разным цехам: в одном — тестомес, в другом — жарочный шкаф, в третьем – все приспособления. Потому и не успевает всего. «Станица, — жалуется, — большая. Люди приходят, и многим не хватает!».

А он выслушал и говорит: «Так тебе цех, что ли, помощнее надо?».

Алька кивнула.

Алистина с семьей в Вёшенской. Много лет спустя…

«Не в его вкусе!»

На работе Альку сразу расспрашивать начали. Как да как? А она им: «Боялась. Рта не могла раскрыть…»

А те сразу выводы делать: «Ну ты, конечно, не в его вкусе! Он пышных любит, а ты худющая… Мы, — говорят, — покажем тебе, какие ему глянутся». И показали. Красавицу с черной косой. Казачку. Точь-в-точь Элина Быстрицкая…

А потом Алистине председатель Райпотребсоюза позвонил. И сказал, что переводят ее на хлебозавод. И там просторный цех дают, к которому она может любое оборудование присмотреть. И машину выделили. Алька радостная целый день по складам да по рельсам моталась. Плиты, шкафы да инвентарь подбирала… До самой ночи.

Укомплектовалась, команду подобрала. И заработала от души.

Страшновато, конечно, было по первой. По тем-то временам. Да еще и в неполных 19 лет… Но Алька справилась.

За мужем

А потом она влюбилась… Нежданно-негаданно, по-настоящему.

В Анатолия. Он в Германии служил, а потом в Вёшенскую приехал. Красавец… Отличался ото всех сильно. Воспитанный, грамотный. Полувер, брючки зауженные… Словом, девки местные его тут же в клубе приглашать начали. А Алька не стала. Хоть он ей и глянулся… Ну не стала, и все.

Так он сам подошел и пригласил. А потом сказал как-то странно: «Я, может, немного неловкий. Я только-только отслужил, и для меня всё это очень непривычно. Мне еще какое-то время нужно привыкать к мирной жизни». Он вообще молчаливый был. И спокойный. Надежность в нем какая-то чувствовалась, что ли…

Алистина с Анатолием вальсируют на ступеньках усадьбы Михаила Александровича. Через много-много лет.

А когда местная шантрапа ему предъяву решила сделать, он самого задиристого просто на плетень за шкирку подвесил. И все как-то затихли.

Только вот не нравилось ему это мужское внимание к Альке. Да и покровительство Шолохова тоже. Ну и заслал он к Альке сватов. В общем, поженились.

А потом решил он в Волжский перебраться. И Алистину туда отвезти.

Там у него сестра жила, там он и работу присмотрел.

А Алька – что? За мужем. Куда иголка, туда и нитка.

Так и не успела она толком в новый цех врасти. Да развернуться как следует.

Да и забеременела.

В общем, уехали они…

И все у них в Волжском сложилось. И семья, и карьера, и дети, и внуки.

Только уже без цеха. Без кулинарии. И без Шолохова…

А потом ей журнал общепитовский прислали. Со статьей. О том, как писатель помог молодому специалисту организовать кондитерский цех…

Адистина Самошкина на могиле Михаила Шолохова. С благодарностью.

Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Яндекс.Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru

2 КОММЕНТАРИИ

Comments are closed.