Как и многие волжане, я лишь понаслышке знала о существовавших в селе Безродном пещерах и главном местном сектанте Андрее ЧЕРКАСОВЕ. Увлекли этой темой и заставили глубоко в неё погрузиться присланные мне недавно историком и краеведом Андреем КЛУШИНЫМ материалы, которые он собрал для своей новой книги и которые, как всегда, изобилуют открытиями.
Потрясло и удивило меня многое, но прежде всего личность самого пещерокопателя, человека несомненно от природы одарённого, харизматичного, лидера по натуре. Однако в своей жизни он сделал выбор в пользу тёмных сил и добился на этом пути выдающихся «успехов».
До проведённых Андреем Клушиным изысканий о Лукьяныче (так его называли) мало что было известно, даже точных дат его жизни никто не знал.
От духобратства – к секте
– Андрей Лукьянович Черкасов родился в октябре 1825 году и был младшим сыном Лукьяна Андреевича Черкасова, имевшего от двух браков 10 детей. Их род был крепкий, большой, своё начало вёл от первых поселенцев Безродного, – рассказывает Андрей Александрович. – Из результатов подушной переписи следует, что у Лукьяныча только по отцовской линии было 156 родственников среди односельчан. К середине 19 в. четверо мужчин этого рода были грамотными, что достаточно много для того времени. Судя по всему, Андрей тоже владел грамотой, а ещё считался очень набожным, так как много времени проводил в молитве, совершал паломничества по святым местам, за что снискал уважение земляков – за 100 лет существования Безродного почти все они в той или иной мере приходились друг другу родственниками, кумовьями, свойственниками и т. д. Черкасову не было и 30-ти, когда он побывал в пещерах Киево-Печерской лавры, где паломники перед их посещением обязательно что-то жертвовали на монастырь. Возможно, именно тогда в голове безродненца и зародился кощунственный план обогащения и собственного превозношения.
По словам краеведа, Лукьяныч был из зажиточных крестьян, имел значительные наделы земли. Выяснился и ещё один факт, который, на мой взгляд, во многом определил судьбу этого человека – они с женой были бездетны. Редчайший случай в крестьянской среде. Будь он главой большого семейства, его жизнь наверняка сложилась бы иначе: не пришлось бы искать способа для самоутверждения, и сердце гордеца не разъедала бы обида на Бога, не услышавшего его молитв…
– Вернувшись из Киева, Лукьяныч по примеру древних святых отшельников поселился в землянке. Вырыл он её за полверсты от села, на том месте, где в 39 квартале находилось когда-то на втором этаже летнее кафе-мороженое. Развесил там иконы и начал принимать странников, беседовал с ними и наставлял как духовное лицо. С этой землянки и началась история безродненских пещер, рылись которые в сторону обрыва, на личной земле Черкасова, – убеждён Андрей Клушин. – За более чем четверть века их общая протяжённость составила около 2 км. Скорее всего, Лукьяныч, разбогатев, выкупал и чьи-то соседние участки. Рыли их в основном шедшие через Безродное многочисленные богомольцы и странники, которых Черкасов привечал в построенном позже на месте землянки странноприимном двухэтажном доме. Получая бесплатный кров, каждый должен был «потрудиться ради Бога» и за ночь вытащить 100 сум земли. Слава об Андрее-пещернике как о «великом подвижнике и провидце», который, кстати, для видимости продолжал посещать храм, шагнула далеко за пределы Астраханской губернии. Были у него и свои «разъездные проповедники». Народ приходил в пещеры чуть ли не целыми станицами, особенно в праздники, кто-то оставался там жить, жертвуя порой все свои сбережения и даже недвижимое имущество; состояние так называемой духобратии росло, и распоряжался им Лукьяныч. Придуманные им «богослужения», пагубные проповеди с вольным толкованием Священного писания иначе как ересью и святотатством не назовёшь.
В материалах содержится большая обличительная статья Ивана ЧЕРКАСОВА, внучатого племянника Лукьяныча, который, как и многие, поверил в его ложную святость. Прозрел он после того, как сам «пострадал от ехидного обмана пещерокопателя». Иван Иванович называет эти пещеры не иначе как «богомерзким притоном»: «Какие штуки проделывают знахари, кудесники, ворожеи, колдуны для одурачивания людей, такие проделывает и наш пещерокопатель».
Первый вопрос, возникший у меня после ознакомления с документами: как этому человеку удавалось осуществлять свои богохульные аферы на протяжении почти 30 лет?! Понятно, что вначале раскусить его было сложно, но потом-то? Да, крестьяне в массе своей были неграмотными, малосведущими в вопросах веры, доверчивыми, потому так легко и принимали искусную ложь за истину. А как же власти?
– Когда рылись пещеры, секты как таковой ещё не было, к тому же вся «братия» продолжала ходить в храм, порядок никто не нарушался, жалоб не поступало, – объясняет Андрей Клушин. – Местные священники часто менялись и не знали толком, что там происходит. Для сельчан же Лукьяныч был своим, а многим вообще приходился родственником. Он мог и просто откупаться. Конечно, таких людей, как Иван Черкасов, обманутых и разочарованных, было немало, но они помалкивали – кому хочется выставлять себя невеждой? Да и сам Иван далеко не сразу выступил с обличительной статьёй. Тревогу власти забили только после того, как священник-миссионер Пётр ГОРОХОВ лично побывал в районе пещер и увидел там неких девиц-лжепослушниц, которые сквернословили и вели себя непристойно. Достоянием гласности стала и семейная ссора пещерокопателя с женой, которая уличила своего «святого» супруга в измене и устроила громкий скандал. Начали открыто бунтовать и его приспешники, недовольные тем, что все ценности Лукьяныч присваивает себе. Наступил закат пещерного духобратства. По распоряжению начальства, пещеры жгли, не раз засыпали входы, а в 1878 г. закрыли официально, взяв с Черкасова подписку не возобновлять их. Тот, конечно, затаил злобу и мечтал возродить своё детище, приносившее огромные доходы, тем более что пещеры разрушили лишь частично. Но больше всего ему хотелось вернуть утерянные славу и власть.
Ни плиты, ни креста…
Узнав, какой финт в 1888-м выкинул этот хитрый, лукавый человек, у меня возникло стойкое убеждение, что наущал его сам дьявол.
Бездетный Черкасов пишет духовное завещание, согласно которому отдаёт Церкви в вечное владение своё поместье. Дело в том, что в Царицыне находился филиал Балашовского женского монастыря, относившегося к другой епархии – Саратовской. Лукьяныч ратует за то, чтобы его усадьбу преобразовали в некое отделение этого филиала: монастырское начальство будет далеко, и его ждёт полная свобода, причём легальная! Он просит обустроить для себя там келью, а позже жертвует средства и на строительство храма. Его дар приняли с радостью и расценили как покаяние. Одним росчерком пера аферист защитил себя от грозивших ему судебных исков относительно отнятого им чужого имущества и невозвращённых долгов, а самое главное – снова был в почёте. О нём даже писали газеты, называя христианином-благотворителем.
С изменением статуса Лукьяныч изменился и внешне: надел подрясник, скуфью, взял в руки посох и… принялся за старое – тайно восстанавливал пещеры, вход в которые находился в его келье, и ездил с пропагандой духобратского лжеучения, но уже по дальним сёлам. Ему льстило, что его принимали за иеромонаха, называли отцом Андреем и считали чуть ли не настоятелем монастыря. Цитирую: «Ему, во время службы восседающему якобы по болезни ног, некоторые творят земные поклонения и лобызают его руки и одежду». Лукьяныч дошёл до того, что дерзал своим посетителям давать иерейское и даже архиерейское (!) благословение – двумя руками.
Можно предположить, что в начале 1890-х он сошёлся с быстро завоевавшим авторитет у верующих священником Николаем БЛАГОВЕЩЕНСКИМ из Дубовки, который служил в Троицкой единоверческой церкви (единоверие – одно из направлений старообрядчества, признающее главенство Московского Патриархата). С одобрения о. Николая, Черкасов использует его популярность в народе для создания секты, которой раньше в России не было – секты еноховцев (или нововеров). Причём сам выступает в роли серого кардинала: «Этот заматеревший в смутах старик… стоит как бы в стороне от лжеучения, а между тем заправляет всем делом».
Толчком к зарождению секты послужила трагедия на Ходынском поле, которая произошла в 1896 г. во время торжеств по случаю коронации Николая II. «Царь не настоящий, это антихрист воцарился! Приближается конец света!» – пугали народ еноховцы и предъявляли «доказательства» близкой кончины мира: мол, уже пришли на землю пророки Илия (эту роль они отвели о. Иоанну Кронштадскому) и Енох, якобы воплотившийся в о. Николае Благовещенском. Есть еще третий равный им свидетель – Иоанн Богослов, это «старец-подвижник» Андрей Черкасов. Лжеучение распространялось по Царевскому и соседнему Царицынскому уездам со скоростью эпидемии, не было дома, где бы не говорили о грядущем конце света. Портреты священников-«пророков» нововеры вешали вместо икон и молились на них. Совсем скоро молва о новой секте, численность которой стремительно росла благодаря множеству проповедников, дошла до столицы Российской империи, ведь её адепты самого государя публично называли антихристом, к тому же опорочили имя одного из самых уважаемых священнослужителей Русской Церкви. Протоиерей Иоанн Сергиев (Кронштадский) не мог в такой ситуации молчать и в 1898 г. написал письмо на имя соборного протоиерея Царицына о. Волковского. Вот выдержка из него: «Удивляюсь я безумию и невежеству ваших сектантов, уклоняющихся от своих пастырей. Я во всех своих словах, произносимых с церковной кафедры, поучаю народ о Царе как о Божьем Помазаннике…Свидетельствую Богом, что я никому и никогда поводу не подавал, чтобы меня, грешного, считали за Илию Пророка. Уверьте безумцев, что они вольною волей заблуждаются и ответят Богу за своё безумие и возмущение».
В том же году 18 самых фанатичных членов секты во главе с Черкасовым были задержаны: «В числе арестованных находится руководитель секты…. Это высокий, убеленный сединами старик, в белой одежде ветхозаветных патриархов, величавой наружности, с проникновенным взглядом жгучих глаз». К сожалению, никаких его фото пока не обнаружено.
– Всех арестованных выслали на пять лет в Польшу на поселение. Полагали, что среди католиков, плохо говоривших по-русски, они не смогут проповедовать своё лжеучение, но не тут-то было, – комментирует Андрей Клушин. – Тогда четверых из них, самых активных, в том числе и Лукьяныча, отправили в Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь, который использовался в качестве тюрьмы для инакомыслящих. Здесь в январе 1902 г. Андрей Черкасов умер. Говорят, что перед смертью он якобы соборовался и причастился Святых Таин. Если так оно и было, уверен, что сделал он это формально, потому что подобные ему люди, как правило, не раскаиваются. По крайней мере, на его могиле не было ни креста, ни плиты, ни даже надписи – так обычно хоронили еретиков.
Меня поразил и тот факт, что, лишившись главаря, секта нововеров не умерла и, как раковая опухоль, пустившая метастазы, продолжала действовать в Заволжье вплоть до середины 30-х годов (!) минувшего века.
Читайте «Волжскую правду», где вам удобно: Новости, Одноклассники, ВКонтакте, Telegram, Дзен. Есть тема для новости? Присылайте информацию на почту vlzpravda@mail.ru
